Записи с меткой «ночное»

All the things you’ve missed

29 Jan., 2012

Представьте себе, что именно сейчас, в эту самую секунду, она танцует там за окном. Очень холодно, почти невозможно холодно для этого смешного южного города, и на улицах лежит снег. Сейчас полтретьего ночи, время, когда город спит даже жарким летом. Она могла бы танцевать в самом центре, и никто бы её не увидел, никто бы не остановил. Только камеры видеонаблюдения укоризненно бы записывали её в цифру.

Но она танцует прямо за твоим окном. Она легко одета, беззалаберно легко, преступно легко. В одном белом платье. Она танцует, и ей жарко, можно даже заметить капельки пота на лбу, которые, быстро исчезают, испаряясь. От её тела поднимается пар. Она чужая здесь.

Страшно представить, что с ней приключится на следующее утро. Наверняка она заболеет, скорей всего получит обморожение ног. Утром её будут ругать родители, потому что она такая молодая, такая юная, такая переполненная жизнью, ночью была на улице в одном платье. Ей вызовут скорую. Или отвезут в больницу. Возможно, она даже умрёт, столкнувшись, такая наивная и доверчивая, с реальностью больничной палаты здешней системы здравоохранения.

Но следующего утра не существует. Ничего не существует пока она танцует за твоим окном. Кружится снег, снег тает на её бархатной коже, а она всё танцует и танцует.

Если бы ты выглянул в окно сейчас, ты бы увидел её, и она бы тебе улыбнулась, и ты бы заметил искорки в её весёлых глазах. И может быть, если бы ты улыбнулся ей в ответ, ты услышал бы музыку. Ты бы лицезрел чудо: красивую девушку, танцующую там за окном голыми ногами по снегу под волшебную музыку.

Но ты не раскроешь занавески и не посмотришь в окно. Ты её не увидишь, и на утро она заболеет и умрёт, растворившись худеньким комочком на скрипучей кровати в безликой палате серой больницы несуществующего города. Ты не пригласишь её внутрь и не укутаешь в одеяло, не нальёшь чаю. И она умрёт. Как все они умирают, все эти маленькие чудеса, на которые ты не посмотрел и которых не заметил. И она умрёт, её похоронят, и на её похоронах её мать поседеет от горя, будет кидаться в приступах безумного горя на гроб.

Она умрёт, и ты никогда не узнаешь, что она танцевала сегодня для тебя одного за этим окном. И ты ляжешь сегодня спать, грустный и одинокий, весь в печальных мыслях, так и не узнав, что там за окном ради тебя одного прекраснейшее создание на Земле танцевала не жалея себя. Утром ты проснёшься разбитым, а она проснётся смертельно больной. Завтра она умрёт, а ты мёртв уже много лет.

Но сейчас, в эту самую минуту, она, такая юная и прекрасная, танцует там за окном. Для тебя.

 

Into The Wild

30 Dec., 2011

На самом деле он полюбил её вовсе не за прекрасную улыбку или зелёные глаза, как он сам любил рассказывать, нет,  это была версия для туристов их обеденного стола, которые не могли обойти образцово-показательную семейную пару стороной.  «А как вы познакомились?», «Небось, полюбили с первого взгляда друг дружку?».

Нет, ничего подобного. Когда он увидел её впервые, он размышлял о том, как круто было бы, если бы у людей были головы животных. Справедливости ради, эта мысль шаталась неприкаянным беспризорником по его голове всё утро, и она, вышедшая ему навстречу в парке, просто не смогла выгнать эту мысль своей красотой.

То, что ты никогда не расскажешь людям, собравшимся у тебя в гостях: любовь всей своей жизни ты увидел с головой лисицы.

То, что ты никогда не расскажешь даже ей: ты находишь лисиц чертовски сексуальными.

То, в чём ты никогда не признаешься самому себе: первый случайный и яростный петтинг в подъезде случился, когда ты представлял её с головой лисицы, а руками искал пушистый хвост где-то в складках юбки.

Они стали идеальной парой вовсе не из-за взаимной любви к треш-боевикам  и нелюбви к Ларсу Фон Триеру, хотя они всегда шутили по этому поводу, собираясь компанией в кино. Не потому, что она могла процитировать Фрая, а он держал на айфоне календарь её цикла.

Просто однажды он задержался после работы, съездил на барахолку и купил оленьи рога, а потом приехал домой, улыбнулся ей и, разбежавшись насколько ему позволяло пространство двухкомнатной квартиры, воткнулся этими рогами ей в живот, да так, что ей развернуло и слегка подкинуло. И еще, потому что она не умерла, а встала и улыбнулась ему в ответ.

С тех пор они стали часто ездить в лес, он становился оленем, а она – лисицей, и вместе они рвали на куски других животных. Она загоняла, а он насаживал на рога. И трепал. И давил копытами.

Очень они любили друг друга. МЧС-ники, говорят, нашли их трупы, растерзанные спустившейся с гор стаей волков, держащимися за руки. Ещё они нашли несколько зарытых сородичами трупов волков: в некоторых были обломки ветвистых рогов, другие были покусаны каким-то более мелким хищником, возможно лисицей. Но про это в газетах не писали.

Это были хорошие люди, и они были хорошей парой. Мне часто их не хватает. Я любил ходить к ним в гости, любил пить с ними чай и слушать про её зелёные глаза и прекрасную улыбку.

Иногда, когда ночь тиха и безоблачна, я вою на луну от тоски по ним.

 

everything you love will die

We Rot

24 Sep., 2011

Один человек жил 29 лет, а потом взял девочку, двух кошек и уехал жить в Бангкок. И это самое крутое, что могло произойти в жизни человека, девочки и двух кошек.

По дороге домой я обязательно прохожу мимо нескольких разных тур.фирм, и у одной из них на витрине висит листочек А4 с надписью “Банкок, 7 дней, 8 ночей, 900-с-чем-то манат”. И это каждый раз возвращает меня к мыслям о человеке, девочке и двух кошках.

Дело в том, что человек, возвращающийся с работы, невероятно уязвим: после часов унижения и танцев на носочках ради еды хочется забится в уголочек, обнять себя за плечи и плакать в тайной надежде, что завтра ты проснёшься. Средние, невыразительные люди не любят свою работу, свой офис и своего начальника. Они любят мечтать, быть любимыми и ничего не делать.

Они любят быть там, а здесь быть не любят.

Так вот, этот человек, который с девочкой и двумя кошками, он долгое время сидел и хотел быть там, а здесь быть не хотел. А потом, в 29 (или 28, я не знаю точно) взял и уехал. Я бы уехал в 20. Но я не уехал. Думаю, он бы тоже уехал в 20, но он не уехал. Но потом уехал, и видит Бог, вряд ли я когда-либо был счастливей, чем он в момент, когда он окончательно решил взять девочку и двух кошек с собой в Бангкок.

Короче, у меня есть время до 29 (или 28, надо бы уточнить), чтобы найти свой Бангкок и уехать туда, желательно со своей девочкой и своими кошками. А пока я буду 5 дней в неделю проходить мимо бумажки А4, как мимо стенда позора со своей фотографией. Но теперь, спасибо человеку с его девочкой и двумя кошками, я знаю, что эту игру можно пройти, что финал есть, что в конце всё же покажут мультик.

 

…an’ i’am feelin’ good

29 Jan., 2011

Хочется прям впиться бородой кому-нибудь в живот, царапать до крови, до мяса, до кишок – разворотить это всё в кровавое месиво, чтоб оно перепачкало мне лицо красным, чтоб стекало с бороды тоненькой струйкой на пол, на одежду, повсюду. Чтоб царапать этими колючими, жёсткими волосками позвоночник с обратной стороны. Царапать-царапать-царапать, пока не протрёшь до спинного мозга, пусть пропитает бороду иссякающей жизнью.

Нырнуть головой вперёд в эту влекщую мякоть податливого развороченного человеческого тела, отталкиваясь ногами, оставляя еле заметные следы на паркете от трения, протискиваясь под грудную клетку, дыша чужим кислородом из сдувающихся чужих лёгких. Кричать там, чтоб крик резонировал и был слышен как собственный у того, чьё сознание угасает под натиском боли и смерти.

Дальше и дальше, чувствуя, как лопаются органы под твоим давлением, как расходится кожа. Чтоб почувствовать, как шейные позвонки щекочут тебе затылок, а слипшиеся волосы плотно облегает кожа чьего-то горла.

Свернуться комочком там, внутри, в тепле остывающего тела, укрыться лоскутами кожи, взять сердце в руки и умиротворённо закрыть глаза. Славно потрудился, теперь всё будет хорошо, теперь можно поспать.

Stalking

20 Sep., 2010

Я преследовал её довольно долго. Если бы мы встречались, то её родители уже проели бы мне все мозги своими намёками об узаконивании наших отношений, но она, слава богу, даже не знала о моём существовании.

За всё это время я только раз попал в относительно опасную ситуацию, когда пошёл за ней на какую-то дискотеку и столкнулся в дверях сортира со своим знакомым: он был уже слегка пьян, поэтому радовался этой встрече значительно больше, чем наше с ним знакомство позволяло. Оказалось, что он был там в компании своих друзей, к которым относился и объект моего ненавязчивого преследования. Нас тогда представили друг другу, и  я просидел за её столом минут 15, пока не выдумал более-менее реалистичного предлога, чтоб покинуть их общество. Сомневаюсь, что она меня запомнила, ведь всё это время я молча сидел в стратегически выгодном месте, куда не попадали даже истерические вспышки стробоскопов. Кроме того, мы живём в очень маленьком и тесном городе, здесь так или иначе все друг друга знают, так что если я зазеваюсь и не успею спрятаться от её взгляда, случайно брошенного за спину, когда кто-нибудь слишком громко бросит бутылку в урну или громко засмеётся, то в этом не будет ничего подозрительного или настораживающего – просто ещё одно смутно знакомое лицо.

Ama owl, ama owl, suck ma dick, ama owl!

14 Sep., 2010

Я совершенно точно знаю про себя, что я – сова, и что я не приспособлен к продуктивному утреннему труду. Сказать по правде, я вообще не могу понять, зачем это самое ваше утро нужно. Ну, я готов себе представить прекрасное летнее утро, когда птички поют, солнышко светит, ещё не жарко, зелено и вообще тотальный праздник всего живого. Но на этот моральный подвиг – встать утром – я готов только в исключительных обстоятельствах, зная, что в ближайшие несколько дней у меня будет возможность погасить свой долг сна. Долг сна – это, кстати, медицинский термин.

К сожалению, всему миру глубоко плевать на меня и на мои предпочтения по рабочему графику. Иной раз мне кажется, что это такой всемирный заговор закомплексованных конспираторов: наши деды работали по утрам, наши отцы работали по утрам, мы работали по утрам и добились того, что устанавливаем правила, а тут вдруг какой-то молодой пацан будет работать по вечерам, и ему это всё сойдёт с рук! Как так, чёрт возьми, мы мучались, а он не будет? Ну уж нет, дорогой мой, будь так любезен и отстрадай своё и, если тебе так повезёт и ты чего-нибудь добьёшься, то сможешь быть как мы: работать по свободному графику и спать на кожанном диванчике в своём кабинете, где предупредительная секретарша будет стоять на страже сна словно Цербер.

Поэтому ночью, когда я весь такой продуктивный, интересный и рабочий что твоя пчёлка, я решительно никому не нужен. По ночам я пишу в бложик, читаю книжки и придумываю сценарии прекрасной жизни В Другом Мире, Где Всё Лучше.
А мог бы, я совершенно точно уверен, писать что-нибудь за деньги, заниматься высокоинтеллектуальным трудом и перестать ставить себе будильник, по сигналу которого, в отличие от нормальных людей, я не просыпаюсь, а наоборот, ложусь спать.

И почему за болтовню и графоманию не платят деньги? Ох, мир жесток.

Hangover killing

12 Sep., 2010

Похмелье своим размахом не впечатляло. Оно скорее злило, чем создавало реальный дискомфорт. Наверное, всё дело в том, что процесс запустился ещё до того, как я лёг спать. Одно дело, когда заслуженная кара настигает с утра, которое начинается тогда, когда ты просыпаешься, и совсем другое, когда ты ещё даже не ложился. Назло самому себе я делал музыку всё громче и громче, пока не услышал раздражённый стук по потолку от соседей сверху. Башка болела, музыка раздражала, сигареты кончались.

Until lambs become lions

04 Sep., 2010

No vacancy

26 Aug., 2010

Я бы умер героем.

Почему нельзя завещать свою жизнь на геройское дело? Можно же, к примеру, подарить своё тело науке. Но наука дело такое, эти британцы в сверкающих белых халатах могут изобрести вакцину от всего, а могут просто распротрошить ваше любовно взращенное тельце без всякой пользы для общества. Геройство – это совсем другое: у вас стопроцентная гарантия, что всё это было не напрасно. Может, вашим именем и не назовут улицу, вам не поставят памятник, но всё равно – вы сделали что-то такое, от чего рядом с вашим именем всегда будет ореол мужественности. Вы – герой.

Как было бы здорово, если бы можно было забежать после своего восемнадцатого дня рождения в специальную контору по типу военкомата, встать там на учёт, пройти всю эту бумажную волокиту и получить заветную карточку будущего героя. И всё, ваше будущее предопределено. В нужный час вас вызовут, дадут время подобрать себе одежду по вкусу (ведь именно таким вас и запомнят потомки!), подыщут вам достаточно геройскую позу, а потом стратегически расположат на пути танка, например.

Это может случиться на следующий день, а может и через 20 лет. Но это не важно, потому что всё это время вы будете получать специальную геройскую зарплату, радоваться жизни и быть невозможно гордым тем, что именно вы станете героем. Ваш одноклассник будет крутым банкиром, но вы-то — героем! Ваша подруга детства уедет поступать в другую страну, но вы-то — герой!

Вам будут уступать место в общественном транспорте, но вы, конечно, будете отказываться – вы же герой. Красивые девушки будут застенчиво вам улыбаться, зная, что их шансы не велики: их-то вон сколько, а герой – вы!

Но самое главное, вам не нужно думать о будущем. Вы сложите голову за правое дело, и совершенно не важно за какое именно. Вами будут гордиться родители, а ваши останки будут лежать на Аллее Вечной Славы. И все будут знать, каким великим человеком вы были.

Я бы умер героем.

Tale-time online

29 Jul., 2010

(01:37:31) ***: а объяснить — никак? :)