Когда я говорю “раньше”, я имею ввиду то время, когда я ещё был человеком. Где-то между давно  и недавно, время здесь теряет смысл.

Всё дело в том, что однажды я умер, но не остался гнить трупом (поисковая бригада с участием водолазов и десятка добровольцев прочесала с десяток километров в обе стороны от того места, где моя машина улетела в воду после аварии, но тело им найти так и не удалось), не попал я и в рай (что, в общем-то, не удивительно, потому что вёл довольно распутную, хотя и не особо выдающуюся жизнь человека с уровнем дохода чуть выше среднего), в ад, впрочем, меня тоже не взяли. Возможно, никаких небес и вовсе не существует, во всяком случае, мне никто ни о чём таком здесь не рассказывал.

Просто однажды я очнулся монстром в полуразрушенном старинном особняке. Прямо передо мной стоял человек в костюме с айпадом и абсолютно неподвижными волосами. Айпад резко выделялся в обстановке разрухи и запустения, а длинные волосы в затейливой причёске, отказывающиеся поддаваться законам физики сводили с ума.

Первая мысль, придшая мне в мою уже новую голову, была “Я – монстр”. Мне не требовалось зеркала или объяснений, чтобы это понять, я это просто знал. Так же, как раньше знал, что человек. Из области банальных жизненных фактов, проверять которые нет смысла и не возникает желания. Моя левая рука заканчивалась не ладонью, а зазубренным, острейшим ножом, который был моей костью, его собственной рукой. Вместо лица – маска. Но это не совсем верно, потому что под маской ничего не было. Точнее не так, маска и была лицом, снять её невозможно. Я стал выше, шире и намного сильнее. Теперь меня звали Кость.

Там же, в той же комнате, человек с айпадом объяснил мою нынешнюю роль, дал первое задание, снисходительно похлопал по плечу и исчез. А через 10 минут внизу я услышал шаги и смех подростков, для которых поход в этот дом был приключением всей жизни. Они постоянно снимали друг друга на телефон, шутили, много курили и отчаянно боялись, хоть и старались храбриться друг перед другом.

Я подождал, пока они пройдут в гостинную, потом спустился по лестнице и убил их всех наиболее жестоким и кровавым образом, практически полностью перекрасив комнату. Мой видоизменённый голос более был больше похож на голос медведя, чем на человеческую речь, поэтому саундтреком бойни стал рёв, крики и влажные хлюпы раздираемой плоти.

Это и была моя работа теперь: раз в неделю (иногда чаще, иногда реже) я материализовывался в одном из таких вот особых мест вроде этого особняка, заброшенной хижины в лесу, храма, или у обладателя какой-нибудь проклятой вещи, у нарушевшего какой-то обряд, да мало ли, и убивал их. Затем возвращался на своё место. Местом этим было абсолютное, кромешное ничто, в котором я висел и думал. Больше там делать было нечего. Сколько я проводил там времени я узнавал только на следующем задании, посмотрев в чей-нибудь телефон или заметив свежую газету.

В первую минуту после того, как человек с айпадом рассказал ему суть работы в тот день, я не задал ни единого вопроса, но сквозь дни, проведённые в вязкой черноте абсолютного небытия моего “свободного времени”, в голове всё ярче  горело “ЗАЧЕМ Я ЭТО ДЕЛАЮ?”

Прошли долгие месяцы, заполненные кровью, внутренностями и криками боли людей всех возрастов и рас, прежде чем я увидел человека с айпадом вновь. То было сложное задание с большим количеством участников и несколькими монстрами. Шабаш молоденьких ведьм, которые решили поэкспериментировать с древними книгами заклинаний, которую купили на ebay. Человек материализовался перед ними, чтобы проинструктировать каждого из них и помочь научиться взаимодействовать с максимальным уроном.

Едва тот закончил говорить, Я спросил: “Зачем мы это делаем? Зачем мы убиваем людей?”. Человек устало вздохнул, достал из кармана пиджака портсигар, вытянул оттуда длинную самокрутку, затем спрятал портсигар обратно, долго хлопал по карманам, но, так и не найдя зажигалки, совершенно по-простатски заложил самокрутку за ухо. “Видите ли, люди должны бояться. Они должны постоянно помнить где-то в самом далёком и тёмном углу души, что в мире существует нечто злое, нечто страшное, и это нечто охотится за ними. Каждый раз, когда человек закрывает глаза, мир оживает. Каждый раз, когда человек не смотрит, мир смотрит на него. И этот взгляд не сулит человеку ничего доброго. Заброшенные дома, проклятые предметы, тёмные леса, всё это должно внушать человеку глубинный, примитивный страх, какой был у его далёких предков. Пусть никто никогда не видел вас, монстров, пусть полиция никогда не заявляла, что жертву загрыз оборотень, пусть по новостям не говорят после прогноза погоды, что на этой неделе стоит опасаться домов с привидениями по таким-то адресам, но люди умирают, люди исчезают и тогда другие люди начинают говорить, и тогда другие, оставшиеся в живых люди боятся, впитывается с молоком матери, существует там, куда не доберётся никакой доктор”.

В комнате стало очень тихо. Остальным присутствующим вопрос был не интересен, но эмоциональная речь человека пробудило в них интерес.

“Да, но зачем нам это нужно?”, – не унимался я.

“Потому что пока люди верят в зло и в первобытный страх в тёмных углах, люди верят и в волшебство, в чудеса. Пока они верят, что огромный монстр в маске вместо лица может снять с них кожу, пока они ещё дышат, если они вдруг свернут не туда, они верят и в то, что их дочь сможет победить рак. Пока они верят, что их кровь может высосать досуха вампир, они верят и в то, что вернутся домой с войны. Мы дарим им страх, страх дарит им веру, вера даёт им надежду на чудо. Но чудеса не наш департамент”, – сказал человек, поглядывая на айпад, – “Время!”

И тогда я пошёл крушить черепа, вырывать позвоночники, выдавливать глаза, разрезать животы и дарить надежду.

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Ненаучный атеизм
2. Into The Wild
3. We Rot

We have these two guys called the Dismemberment Goblins. And they’re just two happy friends who like to dismember people. They’re in the background a lot, just ripping people to pieces. They just delighted me to no end, those little guys running around with these big smiles on their faces, ripping people apart.

- Drew Goddard

“Это довольно забавная история”, – обычно начинала она, смущённо улыбаясь. На вид ей было лет 30, может быть и больше: усталые глаза, едва заметные паутинки морщин то здесь, то там. На самом деле она была моложе, 89-го года рождения. Просто в этом специальном лечебном заведении косметика была строго запрещена, вместо здорового питания – непонятная бурда, будто бы каждый день одинаковая, вместо физической активности – маленький закрытый дворик, вместо витаминов – уколы и таблетки, от которых ноги наливаются свинцом, а голова отключается. Здесь год идёт за пять.

Она любит рассказывать историю о том, что её сюда привело, потому что втайне гордится произошедшим. И ещё потому, что она, как и те, кому она её рассказывает, забывает о том, что всё это уже было. Возможно, она говорит о случившемся со своими товарками каждый вечер. Это неважно. К утру мир начинается заново.

Это и в самом деле была довольно забавная история, если, конечно, вы любите иронию. Когда-то очень давно, в прошлой жизни, она встречалась с парнем, он был у неё вторым по счёту, но при этом первой настоящей любовью. Она у него просто была. И вместе им было очень хорошо, но не так хорошо, как вы себе представляете, когда слышите про отношения от безумно влюблённой девушки. Так хорошо, как было в ваших самых обычных, самых средних отношениях. Было неплохо.

И вот в один день он устал, но сказать этого не мог. Он ведь тоже был самым обычным, самым средним. Вместо этого, ухватившись за какой-то пустяковый повод, он устроил скандал и ушёл, негромко хлопнув дверью. Он бы может и рад приложить посильней, но он был самым обычным, и в голове у него крутилась мысль, что если стелко в двери выскочить и разобьётся, то ему придётся платить, а платить не хотелось. Она, разумеется, звонила, писала, стояла под дверями, но ничего не добилась. Вернее, добилась единственной смски: “Ты разбила мне сердце”.

Это довольно забавная история, потому что она встретилась с ним случайно через неделю, и он был с другой, а она шла из канцелярского магазина обратно в офис. У неё был пакет, в пакете были хорошие, отлично заточенные ножницы. Она с разбегу воткнула их слегка разведёнными ему прямо в грудину, в левую её часть, где-то между 5 и 6 ребром, если считать сбоку. Ножницы вошли очень тяжело, они бы вообще не вошли, еслиб от сильного и неожиданного удара он бы не упал на асфальт, а она бы всем своим весом не упала сверху, вгоняя ножницы почти до середины. До приезда полиции целых 7 минут она сосредоточенно пыталась свести концы ножниц в его теле, сначала брыкающемся, пузырящемся и извивающимся, затем неподвижном. Представьте себе, будто бы вы режете маникюрными ножницами неподатливый твёрдый пластик. Только не забудьте также представить, что пластик кровоточит, а вокруг вас вопят полными ужаса и отвращения голосами десятки людей.

Эту часть она никогда никому не рассказывает, но в какой-то момент она почувствовала биение сердце через метал ножниц. Словно трогаешь оголённый провод. А потом она сдавила сильнее. И ещё сильнее.

В полиции, а затем и в психиатрической лечебнице, она говорила, что “просто разбила ему сердце, как он и говорил”.

*написано под этот трек:

**inspired by вот этот тред

***читать вот под этот трек:

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Little deaths and tiny violence
2. Into The Wild
3. With a belly full of shark

Они сидели в очередном баре, который отличался от предыдущего лишь названием и расположением стойки. Всё те же русские девочки-официантки, всё те же музыкальные группы, играющие одни и те же песни, одни и те же люди – смесь иностранцев в возрасте, местной золотой молодёжи и случайных людей, которые здесь в меньшинстве.

Пять минут назад он залпом допил кружку отвратительного чая, от которого потом желтеют зубы и отвратительное послевкусие во рту, взял её за руку и сказал, что у него есть план.

План состоял из нескольких частей, план был из тех, что обычно получаются только в кино, а в жизни заканчиваются при первом же воспалении здравого смысла.

Первая часть плана была, можно сказать, уже сделана. Как-то раз он шерстил сайты местных банков в поисках наиболее выгодных условий кредитования, не то что бы он планировал какую-то большую покупку, просто ему было скучно, и он любил помечтать о собственной квартире, о другой машине, о собственном бизнесе наконец.

Одна вещь, которую вам обязательно нужно знать про страны третьего мира – здесь все очень торопятся делать сразу всё и многое делают “на отъебись”. Никогда не задумывались, что самый вероятный сценарий конца света включает в себя Азербайджан, которому доверили что-то важное, например, завод робототехники?

И вдруг, совершенно случайно, он обнаружил на сайте одного из крупнейших банков дыру, которая давала доступ к базе. Из чисто спортивного интереса, предвкушая моменты славы, когда он будет рассказывать эту историю друзьям, смакуя в голове фразы, которые он напишет в письме “главному айтишнику” этого банка, он решил пройтись немножко дальше, посмотреть что из этого выйдет. А вышло так, что среди файлов и базы, которая имела отношение только к веб-часте сайта, он нашёл и мусорный файлик – текстовый документ, использовавшийся как блокнот для заметок. Логины, пароли, айпишники, настройки удалённого доступа. Дальше – больше. И вот у него, ошалевшего и допивающего четвёртую кружку чая подряд, появляется доступ в святая святых, и до того, как здравый смысл дёргает за шнур и выдавливает стекло, он получает на собственном локальном диске более десяти тысяч номеров счетов, номеров карт, кодов и пин-кодов. Сотни тысяч долларов в одном файле. Может быть даже миллионы, кто знает! И никто ничего не заподозрил, логи стёрты, соединение закрыто, TOR отключён.

Конечно, просто так и вывести все счета в ноль было бы невозможно, тут и слепой поймёт, что что-то не так. Но если купить чей-нибудь ботнет, распределить между компьютерами номера счетов и написать скрипт, который бы говорил разным компьютерам в разное время, когда им нужно совершать перевод, то где-то через полгода все деньги лежали бы на его персональном счету в каком-нибудь банке на Каймановых островах, а здесь никто даже и не узнал бы, что произошло.

Наверное, это смешно, что он рассказал об этом именно ей. Они ведь не были даже парой в традиционном понимании этого слова – так, развлечение для неё, смутные надежды для него. Но что сделано, то сделано. И, хоть по нему это было сложно определить, напряжение было такое, что мышцы сводило. “Если что, всегда можно рассмеяться и сказать, что это была шутка”, – ободрял сам себя он.

Она сказала “нет”. Очень спокойное и твёрдое “нет”. И потушила сигарету. Он сказал “ну ладно” и закурил сигарету. Больше они об этом никогда не говорили, а через две недели перестали говорить вообще.

В тот вечер он отвёз её домой, потом вернулся, удалил тот заветный файлик, принял душ и лёг спать. Утром он проснулся и до конца жизни делал вид, что ничего не произошло.

“Жизнь – это всё то, что с вами так и не произошло”, вот что было бы написано у него на могильном камне, если бы он догадался написать это в завещании или если бы было кому об этом позаботиться за него.

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. With a belly full of shark
2. Fog was there before mankind
3. All the things you’ve missed

Когда верхушки строящихся высокоэтажек с их подъёмными кранами и голыми каркасами скрываются в мистическом ореоле света, уютно тонущего в тумане, можно придумать себе историю.

Когда стоишь на балконе и смотришь на сказочный мир безопасного, но такого сюрреалистичного города, легко забыть, что ты очень устал от монотонности дней, от непонимания, от постоянной ноющей и сосущей чуть пониже сердца тоски, от того, что вечно выбираешь не тех, от того, что не можешь до них докричаться.

Когда проезжающая одинокая машина выключает фары и почти исчезает в ту же секунду в тумане, гораздо легче быть кем-то другим.

“Я очнулся, стоя на балконе в пустой обветшалой квартире. Я взглянул на часы, но не те, что я ношу на левой руке, а на те, которые ношу на правой. 

4:20

Это значит, что через 10 минут часы на правой руке, работающие часы, догонят часы на левой руке, разбитые, с красивой трещиной, расходящейся в стороны, образуя красивый узор, смутно напоминающий не то обложку какого-то альбома, не то логотип какого-то известного бренда одежды. Это значит, что через 10 минут будет ровно год с тех пор, как мою невесту убили.

С моего балкона хорошо видна квартира в доме напротив, где сейчас двое мужчин в строгих костюмах упаковывали пачки денег в пластиковые пакеты, а пакеты складывали в сумки. Это очень видные люди в рядах мафии нашего города, практически верхушка. Почти год назад их почти поймали полицейские с поличным, но кто-то тогда вовремя шепнул преступникам о готовящейся операции, и они успели выскочить на своём “Ягуаре” за минуту до штурма. Они очень торопились, эти ребята. Так торопились, что не заметили девушку, переходящую улицу. Мою невесту.

Я мог бы рассказать вам, почему эти двое аккуратно выбритых людей находятся этой ночью в этом районе города, в этой маленькой квартире напротив с полными сумками денег. Я мог бы вам рассказать про этот год, который прошёл от звонка-приглашения на опознание и до момента, когда я стою в маске на балконе дома напротив. Я мог бы, но моя сигарета почти стлела, и у меня осталось всего 10 минут.

4.29

Я стою на улице перед входом в нужный подъезд и вижу, как туман струится повсюду. Через минуту я убью двоих аккуратно выбритых молодых людей в строгих костюмах или они убьют меня. Что бы ни произошло, это ничего, всё в порядке.

Потому что утром туман исчезнет. А вместе с ним исчезну и я. И двое молодых людей с сумками, полными денег. И это здание, этот балкон и дом напротив. Весь этот город исчезнет вместе с туманом. Но это будет завтра, а сейчас я опускаю предохранитель на пистолете и нажимаю на звонок. В квартире двух людей с береттами и УЗИ звонок звучит как-то особо громко и пронзительно. Часы на правой руке сравнялись с часами на левой.”

Когда город накрывает туман, и ты продрог до костей, стоя на открытом балконе поздно ночью, так легко быть кем-то другим.

Когда город зачарованно спит, надёжно спрятанный туманом, ты ляжешь спать и может быть, только может быть, завтра ты проснёшься другим.

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Ну и как это называется?!
2. All the things you’ve missed
3. Into The Wild

Но она танцует прямо за твоим окном. Она легко одета, беззалаберно легко, преступно легко. В одном белом платье. Она танцует, и ей жарко, можно даже заметить капельки пота на лбу, которые, быстро исчезают, испаряясь. От её тела поднимается пар. Она чужая здесь.

Страшно представить, что с ней приключится на следующее утро. Наверняка она заболеет, скорей всего получит обморожение ног. Утром её будут ругать родители, потому что она такая молодая, такая юная, такая переполненная жизнью, ночью была на улице в одном платье. Ей вызовут скорую. Или отвезут в больницу. Возможно, она даже умрёт, столкнувшись, такая наивная и доверчивая, с реальностью больничной палаты здешней системы здравоохранения.

Но следующего утра не существует. Ничего не существует пока она танцует за твоим окном. Кружится снег, снег тает на её бархатной коже, а она всё танцует и танцует.

Если бы ты выглянул в окно сейчас, ты бы увидел её, и она бы тебе улыбнулась, и ты бы заметил искорки в её весёлых глазах. И может быть, если бы ты улыбнулся ей в ответ, ты услышал бы музыку. Ты бы лицезрел чудо: красивую девушку, танцующую там за окном голыми ногами по снегу под волшебную музыку.

Но ты не раскроешь занавески и не посмотришь в окно. Ты её не увидишь, и на утро она заболеет и умрёт, растворившись худеньким комочком на скрипучей кровати в безликой палате серой больницы несуществующего города. Ты не пригласишь её внутрь и не укутаешь в одеяло, не нальёшь чаю. И она умрёт. Как все они умирают, все эти маленькие чудеса, на которые ты не посмотрел и которых не заметил. И она умрёт, её похоронят, и на её похоронах её мать поседеет от горя, будет кидаться в приступах безумного горя на гроб.

Она умрёт, и ты никогда не узнаешь, что она танцевала сегодня для тебя одного за этим окном. И ты ляжешь сегодня спать, грустный и одинокий, весь в печальных мыслях, так и не узнав, что там за окном ради тебя одного прекраснейшее создание на Земле танцевала не жалея себя. Утром ты проснёшься разбитым, а она проснётся смертельно больной. Завтра она умрёт, а ты мёртв уже много лет.

Но сейчас, в эту самую минуту, она, такая юная и прекрасная, танцует там за окном. Для тебя.

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Little things you do
2. Fog was there before mankind
3. With a belly full of shark

Я подумал, что оставлять последней записью в блоге перед новым годом вчерашний треш-зоопарк не очень в духе праздника, поэтому выкладываю, наконец-то, сюда те две сказки, что в разное время написал одной прекрасной тян. Пусть новый год будет сказочным, а не трешовым, вот.

‎”Мальчик, который не любил сказки, или добрые лесные гномики”

Жил когда-то на свете мальчик, который не любил сказки. Мама с папой ему их рассказывали, а он злился, кричал и плакал. Говорил, что это всё глупости, а Мумитроллей не бывает, потому что по дискавери их не показывали
Однажды он пошёл на экскурсию со своей группой из детского садика
и потерялся! Представь себе, взял и потерялся прямо посреди лесной экскурсии!
Долго плутал, порвал куртку в двух местах о кустых и шапочку вязаную потерял
Так бы и остался жить в том лесу, еслиб не лесные гномики, которые пожалели ребёнка, напоили и накормили его, а потом отвели домой
Казалось бы! Встретил реальных сказочных персонажей, тут бы любой поверил, а он, мальчик этот гадкий, не поверил. Говорит, люди просто низкорослые экскурсоводами подосланные
Так и не полюбил он ни одной сказки. Его фея-крёстная когда узнала про эту историю, разозлилась и бросила его
И тогда мальчик в возрасте 7 лет умер от неизвестного заболевания.
Потому что некоторых идиотов жизнь ничему не учит.

***

“Сказка про космос или что-нибудь в этом духе”

Одна маленькая девочка жутко не хотела быть маленькой девочкой, а мечтала быть большой и взрослой планетой. Да-да, планетой, не меньше!

«Во-первых», – рассуждала девочка, – «планеты самодостаточные и спокойные, а во-вторых…», – но что было во-вторых девочка додумать не успела, потому что тёплое и уютно продавленное кресло, на котором она сидела и думала эти приятные пред-ночные мысли, вдруг подпрыгнуло и задрожало всем своим деревяным телом.

Маленькая девочка вскочила на ноги, оказавшись не такой уж и маленькой, схватила первую попавшуюся дрожащую одежду с дрожащего стула и надела её (местами задом-наперёд) на дрожащую себя, затем впрыгнула одним движением в дрожащие тапочки и ринулась из дрожащего дома обстоятельно обдумать ситуацию.

На улице её ждал сюрприз. Прежде всего, выбежала она не на улицу, а на поверхность какой-то очень чудной планеты, которая была похожа на Землю в той же степени, в которой утюг похож на лебедя. Буйство кислотных красок простиралось до самого горизонта, который начинался примерно через 500 метров или две с половиной девочкиной считалочки.

«Ух ты, я на другой планете в самом что ни на есть космосе!», – подумала девочка.
«Ух ты, на мне маленькая девочка с другой планеты с самым что ни на есть домашним домиком!», – подумала планета.

А потом планета рассказала девочке человеческим языком, что она очень молодая и очень маленькая планета, которая не астеройд только в силу доброты тётеньки в Планетарном Регистрационном Отделении, пожалевшей маленький сгусток материи, ведь случись ему стать астеройдом, и его бы всенепременно бы отправили бомбардировать другие планеты или сниматься в научно-фантастических голливудских фильмах, а так, ну маленькая, ну молодая, но планета же!

Да только было той планете безумно одиноко, потому что другие планеты с ней не дружили и обзывали её «ошмётком», а астеройды может и рады бы, но им всегда некогда – нестись надо сквозь всю вселенную к неминуемой гибели, это вам не шутки. И решила тогда маленькая планета завести себе друга, которому тоже было одиноко и плохо, чтобы вместе им было весело и хорошо. Так на её поверхности завелась девочка с домиком. Почему с домиком? Не знаю, возможно домику тоже было одиноко, но он не умел говорить, так что сейчас уже и не узнаешь.

С тех пор девочка и планета жили вместе и радовались каждому моменту, им было хорошо вместе, они любили космос и маму. А потом их поглотила чёрная дыра.

Ведь чёрная дыра была не только одинокой, но ещё и тупой.

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Всё сложно
2. You must be kiddin`
3. Where the wild thing are

На самом деле он полюбил её вовсе не за прекрасную улыбку или зелёные глаза, как он сам любил рассказывать, нет,  это была версия для туристов их обеденного стола, которые не могли обойти образцово-показательную семейную пару стороной.  «А как вы познакомились?», «Небось, полюбили с первого взгляда друг дружку?».

Нет, ничего подобного. Когда он увидел её впервые, он размышлял о том, как круто было бы, если бы у людей были головы животных. Справедливости ради, эта мысль шаталась неприкаянным беспризорником по его голове всё утро, и она, вышедшая ему навстречу в парке, просто не смогла выгнать эту мысль своей красотой.

То, что ты никогда не расскажешь людям, собравшимся у тебя в гостях: любовь всей своей жизни ты увидел с головой лисицы.

То, что ты никогда не расскажешь даже ей: ты находишь лисиц чертовски сексуальными.

То, в чём ты никогда не признаешься самому себе: первый случайный и яростный петтинг в подъезде случился, когда ты представлял её с головой лисицы, а руками искал пушистый хвост где-то в складках юбки.

Они стали идеальной парой вовсе не из-за взаимной любви к треш-боевикам  и нелюбви к Ларсу Фон Триеру, хотя они всегда шутили по этому поводу, собираясь компанией в кино. Не потому, что она могла процитировать Фрая, а он держал на айфоне календарь её цикла.

Просто однажды он задержался после работы, съездил на барахолку и купил оленьи рога, а потом приехал домой, улыбнулся ей и, разбежавшись насколько ему позволяло пространство двухкомнатной квартиры, воткнулся этими рогами ей в живот, да так, что ей развернуло и слегка подкинуло. И еще, потому что она не умерла, а встала и улыбнулась ему в ответ.

С тех пор они стали часто ездить в лес, он становился оленем, а она – лисицей, и вместе они рвали на куски других животных. Она загоняла, а он насаживал на рога. И трепал. И давил копытами.

Очень они любили друг друга. МЧС-ники, говорят, нашли их трупы, растерзанные спустившейся с гор стаей волков, держащимися за руки. Ещё они нашли несколько зарытых сородичами трупов волков: в некоторых были обломки ветвистых рогов, другие были покусаны каким-то более мелким хищником, возможно лисицей. Но про это в газетах не писали.

Это были хорошие люди, и они были хорошей парой. Мне часто их не хватает. Я любил ходить к ним в гости, любил пить с ними чай и слушать про её зелёные глаза и прекрасную улыбку.

Иногда, когда ночь тиха и безоблачна, я вою на луну от тоски по ним.

everything you love will die

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Stalking
2. Fog was there before mankind
3. Until lambs become lions

*нажмите для увеличения

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Блюющие бантики
2. Случайное золото
3. Продолжая тему…

1) Kapital Bank

2) Xalq Bank

3) Bank Standart

4) Azerbaycan Kredit Bank

5) Atrabank

6) NBC Bank

7) Rabitabank

Извините, конечно, за качество – это максимум того, что я смог нагуглить. А теперь, внимание, вопрос: это я параноик и дальтоник, или все эти лого, цвета и стиль действительно так похожи?

Потому что мне различить первые 4 банка в списке действительно тяжело. Особенно на ходу и издалека.

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. pokerface
2. Бессмысленный и беспощадный
3. That`s how it goes

По ночам ему часто снилось, что его забрали служить на границу – туда, где постоянно стреляют, нет никаких условий и пахнет застарелым потом, дальше по ходу развития сценария, он обязательно попадал в перестрелку, выхватывал огнестрельное, возвращался домой с щетиной, пожелтевшими пальцами и осознанием того, что вернулся из сущего ада. Дальше обычно бывало неясно, но общее настроение Второго Шанса и устроенной жизни. Ещё ему снилось, будто бы его родители погибли или уехали в другую страну, и он остался здесь совсем один с заботами о завтрашнем дне – дальше он конечно всё каким-то образом устраивал, много работал и доказывал сам себе и всем вокруг, что сделан из другого теста. Иногда ему снилось, что он сидит в тюрьме. За что-нибудь честное и благое, разумеется: два два восемь или превышение необходимой самообороны, мужское. Иногда – что он сидит на игле, и надо с неё героически слезать.

Сидя на работе или упираясь затылком в двери вагона метро он иногда замирал, глаза стеклянели: эти глаза видели огромную белую акулу, сияющую и опасную, способную разорвать и сожрать любого, кто окажется непозволительно близко к ней. Ему не нравились фильмы, где акуле давали возможность думать и чувствовать. Нет, ему нравилось думать, что акула – это то самое превобытное зло. Мощная, вечная, неукротимая машина. Средоточение силы.

Он знал, что съев эту акулу, он станет таким же мощным, вечным и неукротимым, таким же сильным, как она. Убив дракона, сам становишься драконом, но акулой стать нельзя – можно лишь украсть её силу, впитать её со скрежетом челюстей по её костям. И тогда, с животом полным акулы, он смог бы наконец выйти из подземелья своей картонной жизни, весь покрытый потом и кровью, как и подобает героям.

Но акул в Каспийском море не водилось. Можно было бы конечно очередной отпуск провести в Египте, но там были совсем не такие акулы, скорее, просто рыбы с зубами. Ему же была нужна особенная. Из тех далёких времён и тёмных вод, где нет места пьяным русским туристам. Где такую искать и на какие деньги? И отпуска, пожалуй, не хватит.

А потом его сбила машина. В промежуток мрачного сырого утра от выхода из метро до входа в офис за громкой музыкой в наушниках он не услышал, как из-за поворота на него выскочила старая BMW с неместными номерами. Удар был не сильным, скорее просто чертовски неудачным: переломаные кости что-то как-то прорезали внутри, перебили какие-то артерии, воткнулись во внутренние органы – натворили, короче, дел. Конечно он бы не выжил – скорая приехала бы через 10 минут после того, как он истёк бы кровью до смерти. Если не умер бы раньше от внутренних кровотечений и разрывов. К тому же из собравшейся вокруг тела толпы никто не знал телефона скорой помощи для вызова с мобильного.

Он с некоторым удивлением смотрел полузаплывшими глазами на задний бампер, левое колесо и кусочек номера машины, сбившей его. Надо же, такая старая развалюха, неужели в этом городе кто-то ещё ездит на таком. Он вдруг вспомнил, что такие BMW называли “акулами” из-за характерного дизайна передка. «Какая ирония!», – подумал он. И ещё: «Ведь она даже не белая».

А потом он сделал то, что навсегда изменило жизнь девушки, которая стояла ближе всех к его телу и которая начнёт ежедневно употреблять успокаивающие и седативные с сегодняшнего дня и до самой смерти от передозировки снотворным за два года до того, как рак лёгких от курения крепких сигарет стал бы диагностируемым. Он неестественно вытянулся и укусил колесо машины. И, хоть она этого и не знала, отправился в Вальгаалу.

Моя рабыня нашла ещё посты по теме:

1. Little deaths and tiny violence
2. Tales for cuttie
3. I’m a peacock, you’ve gotta let me fly!