ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ (отпечатано на отдельном листке, красным по желтому): Чтобы приблизиться к этому документу, вы должны быть умны, как Иоганн Карл Фридрих Гаусс, ловки, как слепой чистильщик сапог из Калькутты, непреклонны, как генерал Уильям Текумси Шерман, богаты, как английская королева, непрошибаемы, как фанаты «Ред Сокс», и способны в случае надобности принять командование средней подлодкой с ядерными ракетами. В противном случае уничтожьте его как высокорадиоактивные отходы и обратитесь к квалифицированному хирургу с просьбой ампутировать вам обе руки по локоть и удалить оба глаза. Это предупреждение необходимо, потому что однажды, лет сто назад, одна маленькая старушка из Кентукки вложила сто долларов в компанию по производству сухофруктов, которая обанкротилась и вернула ей только девяносто девять. С тех пор мы у правительства под колпаком. Если вы пренебрегли вышесказанным, читайте дальше на свой страх и риск – вы точно останетесь без единого цента и до конца жизни будете отбиваться от термитов в лепрозории на берегу Миссисипи.

Все еще читаете? Отлично. Теперь, когда мы отпугнули слабаков, давайте перейдем к делу.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Мы соберем <столько-то денег>, потом <сделаем то-то и то-то> и увеличим прибыль акционеров. Хотите подробности? Читайте дальше.

ВСТУПЛЕНИЕ:
<Этот тренд>, о котором знает каждая собака, и <тот тренд>, такой невероятно заумный, что вы сейчас, вероятно, впервые о нем прочли, вместе с <во-о-он теми трендами>, которые на первый взгляд кажутся совершенно несвязанными, привели нас к (защищенному коммерческой тайной, патентом, авторским правом и торговой маркой) прозрению, что мы можем увеличить прибыль акционеров <делая то-то и то-то>. Нам потребуется $ <крупная сумма> и <довольно скоро> мы превратим ее в $ <еще более крупная сумма>, если только не <рак на горе свистнет>.

ДЕТАЛИ:
Стадия 1: Приняв обеты трезвости и безбрачия, сменив все наше материальное достояние на холщовое рубище, мы (см. прилагающиеся резюме) переедем в скромный комплекс из поломанных картонных коробок в центральной части пустыни Гоби, где земля настолько дешевая, что нам еще станут приплачивать, и прибыль акционеров начнет расти еще до начала настоящей работы. На дневном рационе, состоящем из горсти сырого риса и чашки воды, мы начнем <делать то-то и то-то>.

Стадии 2, 3, 4, … n – 1:
Мы будем <делать то-то и то-то>, неизменно увеличивая в процессе прибыль акционеров, если только <Земля не столкнется с метеоритом диаметром в тысячу миль, в каковом случае некоторые допущения придется пересмотреть: см. табл. 397-413>.

Стадия n: Еще не высохнут чернила на наших нобелевских дипломах, как мы конфискуем имущество конкурентов и тех идиотов, которые вложились в их жалкие фирмы. Самих конкурентов мы продадим в рабство. Вся прибыль поступит акционерам, которые вряд ли это заметят, потому что, как явствует из табл. 265, компания к тому времени будет круче Британской империи эпохи расцвета.

ТАБЛИЦЫ:
<Множество листов, заполненных убористыми цифирками и снабженные для наглядности графиками, которые все экспоненциально взлетают до небес, если не считать некоторых псевдослучайных колебаний, введенных для большего правдоподобия.>

РЕЗЮМЕ: Посмотрите «Великолепную семерку», там есть все, что необходимо о нас знать. По-хорошему вы должны сами приползти на коленях и со слезами выпрашивать привилегию платить нам зарплату.

(с) Нил Стивенсон, “Лолипорн” “Криптономикон”.

Я бился, и я не знал пощады. Мои руки были словно раскалённые добела стрелы, летевшие в противника со скоростью, доселе невиданной. Я бил точно в цель, мне неведом страх промаха.
Я бил, и я слышал, как хрустят кости от соприкосновения кулаков с чужим телом. Так хрустит песок на зубах. Так хрустят зёрна в жерновах, перемалывающих их.
Я отводил руку для нового замаха и видел, как за ней, словно жевачка за подошвой ботинка, тянется густая и вязкая кровь.
Я опускал свою руку-молот на их головы, и мои глаза горели пламенем ярче, чем от самой яркой звезды.
Я был словно большой и неуклюжий бог посреди маленького, только нарождающегося мирка. Удары отскакивали от меня, словно мелкие камешки от крепостных стен – не причиняя мне ни боли, ни вреда.
Я бросал врагов в стены и об пол, я прыгал на них сверху, подобно горной лавине я опускался на их израненные тела и бил, снова и снова.
Я был словно боевой пёс, поражённый бешенством.
Я был совершенно наг, и моё тело было покрыто потом и кровью. Вокруг бушевало первобытное пламя – такое, каким оно было миллионы лет назад. Гремел гром, ужасные порывы ветра срывали штукатурку со стен и потолка, но я не чувствовал ничего, кроме ярости.

Все мои враги были повержены.
И я танцевал на их телах.
И я пел песни на незнакомом языке.
И я смеялся.

И ты стояла рядом.
И ты светилась изнутри холодным светом мира, который погиб.
И ты взяла меня за руку
И ты сказала: “Пойдём.”

И твой голос был не отражался в моих ушных раковинах, залитых кровью.
И твой голос не колебал воздух.
И твой голос был в моей голове, подобный голосу Аллаха в голове Мухаммеда.

И ты сказала: “Пойдём.”

И мы шли по миру, который погиб.
И была ты подобна колдунье, и был я подобен не человеку, но демону, которого вызвала ты.
И мы шли по миру, который погиб.
И я выл, как не воет пёс.
И я выл, как не воет волк.
И ты улыбалась мне и держала меня за руку.

И мы шли по миру, который погиб.

Почему нельзя завещать свою жизнь на геройское дело? Можно же, к примеру, подарить своё тело науке. Но наука дело такое, эти британцы в сверкающих белых халатах могут изобрести вакцину от всего, а могут просто распротрошить ваше любовно взращенное тельце без всякой пользы для общества. Геройство – это совсем другое: у вас стопроцентная гарантия, что всё это было не напрасно. Может, вашим именем и не назовут улицу, вам не поставят памятник, но всё равно – вы сделали что-то такое, от чего рядом с вашим именем всегда будет ореол мужественности. Вы – герой.

Как было бы здорово, если бы можно было забежать после своего восемнадцатого дня рождения в специальную контору по типу военкомата, встать там на учёт, пройти всю эту бумажную волокиту и получить заветную карточку будущего героя. И всё, ваше будущее предопределено. В нужный час вас вызовут, дадут время подобрать себе одежду по вкусу (ведь именно таким вас и запомнят потомки!), подыщут вам достаточно геройскую позу, а потом стратегически расположат на пути танка, например.

Это может случиться на следующий день, а может и через 20 лет. Но это не важно, потому что всё это время вы будете получать специальную геройскую зарплату, радоваться жизни и быть невозможно гордым тем, что именно вы станете героем. Ваш одноклассник будет крутым банкиром, но вы-то — героем! Ваша подруга детства уедет поступать в другую страну, но вы-то — герой!

Вам будут уступать место в общественном транспорте, но вы, конечно, будете отказываться – вы же герой. Красивые девушки будут застенчиво вам улыбаться, зная, что их шансы не велики: их-то вон сколько, а герой – вы!

Но самое главное, вам не нужно думать о будущем. Вы сложите голову за правое дело, и совершенно не важно за какое именно. Вами будут гордиться родители, а ваши останки будут лежать на Аллее Вечной Славы. И все будут знать, каким великим человеком вы были.

Я бы умер героем.

Надо сказать, что никто из нас не знал, как выглядит эта группа – и таких как мы среди пришедших было абсолютное большинство. К слову, это мы ещё выигрышно отличались от остальных тем, что хотя бы слышали их музыку до этого. Но вот незнание кумиров в лицо сыграло с нами злую шутку: не расслышав слов конферансье, мы сильно удивились, когда вышедшие на сцену ребята начали мочить жёсткий, бессмысленный и беспощадный панк-рок, практически целиком состоявший из “fuck” и меня-никто-не-понимает. Сидевшая рядом девушка из “Азтв” утешила нас, сказав, что это некие “Sad Clowns” – местная группа, которую пригласили на разогрев. Я, кстати, так и не понял, чем руководствовались организаторы, когда выбрали именно этих громких ребят разогревать вполне себе спокойных Brazzaville.

Следующей выступила некая девушка, чьего имени я опять не расслышал, с серией каверов на известные песни. Её голос чем-то напоминал Нелли Фуртадо, а сама она вела себя очень мило, так что я даже предложил ей выйти за меня замуж, но она видимо не услышала. Может, оно и к лучшему.

И, наконец, вышли те, ради которых мы все там собрались. И они были великолепны! В живом составе у них появился саксофонист, что сделало мою сестрёнку абсолютно счастливой. А ещё они явно наслаждались процессом. Короче говоря, никто не остался равнодушным: народ танцевал, подпевал; девчёнки бегали целовать солиста и танцевать на сцене. Мы получили огромное удовольствие от неожиданного кавера на Алексина, на его песню “Малолетние Шалавы”. Этого я действительно не ждал, но было безумно приятно – это ведь такая особенная песня, которую классе в 9-ом я знал наизусть. Ещё был кавер на “Звезду по имени Солнце”, где солисту даже не пришлось петь – за него всё сделал зал.
Из своих известных песен, ребята сыграли только “Clouds in Camarillo”, но почему-то обошли вниманием мою любимую “21st century girl”, которая особенно хорошо бы прозвучала именно там, в зале, полном таких вот девушек. Позволю себе исправить это недоразумение:

В общем и целом, было очень здорово! Сестрёнка радовалась, я танцевал, Заур подпевал.

Отдельное спасибо девушке из “Азтв” за то, что присмотрела за моим зверьком, пока я курил, и даже угостила какой-то съестной фигнёй. Вот ведь странно: канал паршивый, а люди там прекрасные!
Эй, люди из посольства, мы хотим продолжения! (и мою визу!11)

А уж что со мной бывает, когда два типа таких людей сочетаются в одном конкретном человеке, который случился со мной в один момент времени. И ведь это всё при том, что я, в общем-то, всегда считал, что я как раз тот человек, который способен умереть за стоящую идею.
И однакож меня пугает такое. Каким бы импульсивным и нервным я не был, мне всё время приходится думать о том, что случится через год, через три, через 5 и т.д.

А тут прекрасная девушка, даже больше, чем просто прекрасная. И она преисполнена решимости перечеркнуть весь тот effort, который в неё вложен, ради смутного будущего в этой стране в роли сенсея философско-боевого искусства.

Смотрел на неё со смесью восхищения и жалости. Хотя глаза, не выдерживающие натиска внутречерепного пафоса, всё косили в декольте.

Первое, что поразило – это огромное количество зрителей, которые пришли на этот матч. Обычно-то наши стадионы не способны похвастаться даже одним заполненным сектором, а тут свободных мест практически не было. С точки зрения общемирового футбола, этот матч просто ничто, всего-то какой-то 3-ий тур отборочного УЕФА.

Второе, – это дичайший ад вместо стадиона: всё заросло травой, не обновлялось последние лет 20. Стадион им. Тофика Бахрамова, ежели его очистить от людей и снимать в сумерках, вполне может стать декорацией для пост апокалиптического фильма. Бывалые болельщики приходили с газетами, чтоб обложить ими сиденья, потому что те были до ужаса грязными. Единственный чистый сектор (помимо vip-лож) – это сектор польских фанатов, которые приехали поддержать свою команду. Наши чиновники и администраторы любят кого угодно, кроме своего же народа.

Третье, – как класс отсутствовали такие специальные люди, которые ходят по рядам и продают воду и закуску.

Зато в виде бонуса по периметру поле охраняли солдаты внутренних воиск под коммандованием Великолепного Усатого. Он был похож на того чувака, который падает в обнимку с акулой.

А ещё дико бесил какой-то безмозглый кретин, которому дали микрофон, в который он постоянно орал какие-то кричалки, пускал волны и всячески мешал смотреть футбол.

Сам футбол, впрочем, был не особенно зрелищным: наши спокойно и без особых усилий закатили 3 гола в первом тайме, а во втором разленились и пропустили 2 гола в свои ворота. Но мы всё же победили, 3:2.

Было круто, надо ещё раз сходить.

Надо подать на загран.паспорт, определиться с пунктом назначения, сменить работу, выбрать и набить татуировку (а потому что!), сходить к нормальному врачу, найти и записаться если не на спорт, то хотя бы в тренажёрный зал.

Сейчас, в 3 ночи я прекрасно всё это осознаю и разве что на стуле от нетерпения не подпрыгиваю, но с утра почему-то весь мой азарт и запал исчезает. “Ага”, – говорю я себе, – “обязательно займусь этим чуть позже”.

Мне, в общем-то, не интересны все эти хинты “как заставить себя делать что-нибудь”. Мне вообще ничего не интересно. Но были же раньше люди вокруг меня, которые заставляли меня двигаться. Или во мне самом что-то раньше было.

А мир, тем временем, не стоит на месте. Вокруг возвышаются люди, строят карьеры, улаживают личную жизнь, ЗАНИМАЮТСЯ чем-то. Как не удивительно, но это никак не влияет на меня: не подхлёстывает, но и не угнетает меня.

Поймать бы того человека, который вбил мне в голову, что я особенный и для меня уготовано специальное будущее, да отпиздить его до кровавого кашля. Но мне, конечно, проще ныть. В бложик, в окошко мессенджера и, изредка, в клубящийся паром стакан чая. But I can’t tell you from the drugs.

Where you from, where you at?
Who told you that?
‘Cause you only got one

Если уж дошли до этой строчки, то вот вам в благодарность прекрасное:

Однажды на собрание всех рыцарей Королевства опаздал сам Король. Рыцари быстро заскучали, потому что вокруг не было ни одного мало-мальски приличного дракона, чтоб ему можно было отрезать голову, да и принцесс самых завалящихся тоже не было, так что и пленять было тоже некого. Вот рыцари и скучали.
Тогда они стали хвастаться у кого конь быстрее, у кого латы сверкают ярче, у кого принцесс больше, ну и прочей чепухой, которую так любят обсуждать эти прекрасные, в сущности, люди.

А один рыцарь сидел насупившись и тихонько скрёб мечём пол. Он не убил ни одного дракона, не спас ни одну принцессу, а латы его были тусклыми и слишком тяжёлыми для его дохлой лошадки, которая еле передвигала копыта. Поэтому он сидел с грустным забралом. А мечём скрёб, потому что свято верил, что он достоин большего, и попадись ему дракон, он бы отчекрыжил ему его драконью голову ещё быстрей, чем тот бы успел удивиться. Что же до принцесс, то эти напыщенные дуры даже не знали, что теряют.

Но тут пришёл Король и вписал всех достоинных рыцарей в специальную Книжку Истории, а про того рыцаря никто и не вспомнил даже. Только служанка, ответственная за уборку Рыцарского Зала тихонько материлась сквозь зубы, пытаясь как-нибудь скрыть царапины в полу.

***

Однажды в мешочке, где рыцарь хранит деньги, стала подозрительно шуршать тишина. Казалось бы, сущая ерунда для человека его профессии: пойди да расправься с каким-нибудь злодеем, брось его отрубленную голову под ноги ближайшему королю местности, и знай себе выноси золото и сокровища, пока король тот не очнётся от шока и не позовёт стражу.

Но кризис, знаете ли. Теперь все чудовища и монстры работали в две смены на кого-нибудь, и им было вовсе не до драк не на жизнь, а на смерть. Им бы семью прокормить. Рыцарь не имел ни малейшего понятия, что такое семья, но на всякий случай относился с уважением.

Решил тогда рыцарь найти себе другую работу, да вот только всё, что он умел – это рубить головы и похищать сердца принцесс. Так и писал в резюме. Но на работу его почему-то так никто и не взял. Только одна сердобольная домовладелица подарила рыцарю альбом Jimmy Eat World.

Так рыцарь открыл для себя волшебный мир наркотиков, где он каждые 6 часов побеждал дракона и пленял принцессу. Умер счастливым.

Girl, you have a hands, that are healing

Я буду с вами сидеть на песке и курить. Если нам повезёт, то море будет спокойным и тихим. Не будет этого грохота и дождя из холодных солёных капель.

Boy never gets older

Хорошо бы, чтоб мы приехали на машине с неплохой аудиосистемой. Я мог бы подключить свой плеер к деке, если у вас есть шнур. Но, чёрт с ним, вход для usb или даже просто чтение мп3 меня вполне устроит.

Intimate secretary

Я бы с вами обстоятельно помолчал. А потом мы бы что-нибудь обсудили, что-нибудь такое, что совершенно не хочется обсуждать днём, например. И снова бы молчали. Периодически я бы делал неясный жест рукой, предлагая прислушаться к играющей песне. Иногда я бы тихонечко подпевал дурным голосом, путаясь в последовательности строчек.

I’m adding something new to the mixture – a different hue to your picture

Ещё я мог бы рассказать пару-тройку историй. И вы никогда бы не узнали, какая из этих историй случилась на самом деле, а какую я придумал только что, пока прикрывал зажигалку от ветра. Я не люблю врать, но иногда fiction story – это лучший способ проиллюстрировать точку зрения.

My baby’s on the level, I try to read her mind

Рано или поздно разговор скатился бы на нежные темы. Это неизбежно. Сложно представить, но ночью в располагающей обстановке разговоры про честность и нежность преобладают. Даже среди мальчиков. А может и ОСОБЕННО среди мальчиков.

As long as you are in my blue veins

Отвезите меня домой под утро, оставьте меня с помятой пачкой, першащим горлом и ватной головой. Мне нужно срочно ложиться спать, потому что пока я лежу в тёмной и прохладной комнате, мир стоит на месте. Всё хорошо.