Неожиданно стало понятно, что карабкаться вверх нужно обязательно из пропасти. Что сложно спасать себя, если у тебя просто небольшие проблемы. Не получится объявить войну, если тебя воспитали средним представителем среднего класса представители среднего среднего класса.
По ночам ему часто снилось, что его забрали служить на границу – туда, где постоянно стреляют, нет никаких условий и пахнет застарелым потом, дальше по ходу развития сценария, он обязательно попадал в перестрелку, выхватывал огнестрельное, возвращался домой с щетиной, пожелтевшими пальцами и осознанием того, что вернулся из сущего ада. Дальше обычно бывало неясно, но общее настроение Второго Шанса и устроенной жизни. Ещё ему снилось, будто бы его родители погибли или уехали в другую страну, и он остался здесь совсем один с заботами о завтрашнем дне – дальше он конечно всё каким-то образом устраивал, много работал и доказывал сам себе и всем вокруг, что сделан из другого теста. Иногда ему снилось, что он сидит в тюрьме. За что-нибудь честное и благое, разумеется: два два восемь или превышение необходимой самообороны, мужское. Иногда – что он сидит на игле, и надо с неё героически слезать.
Сидя на работе или упираясь затылком в двери вагона метро он иногда замирал, глаза стеклянели: эти глаза видели огромную белую акулу, сияющую и опасную, способную разорвать и сожрать любого, кто окажется непозволительно близко к ней. Ему не нравились фильмы, где акуле давали возможность думать и чувствовать. Нет, ему нравилось думать, что акула – это то самое превобытное зло. Мощная, вечная, неукротимая машина. Средоточение силы.
Он знал, что съев эту акулу, он станет таким же мощным, вечным и неукротимым, таким же сильным, как она. Убив дракона, сам становишься драконом, но акулой стать нельзя – можно лишь украсть её силу, впитать её со скрежетом челюстей по её костям. И тогда, с животом полным акулы, он смог бы наконец выйти из подземелья своей картонной жизни, весь покрытый потом и кровью, как и подобает героям.
Но акул в Каспийском море не водилось. Можно было бы конечно очередной отпуск провести в Египте, но там были совсем не такие акулы, скорее, просто рыбы с зубами. Ему же была нужна особенная. Из тех далёких времён и тёмных вод, где нет места пьяным русским туристам. Где такую искать и на какие деньги? И отпуска, пожалуй, не хватит.
А потом его сбила машина. В промежуток мрачного сырого утра от выхода из метро до входа в офис за громкой музыкой в наушниках он не услышал, как из-за поворота на него выскочила старая BMW с неместными номерами. Удар был не сильным, скорее просто чертовски неудачным: переломаные кости что-то как-то прорезали внутри, перебили какие-то артерии, воткнулись во внутренние органы – натворили, короче, дел. Конечно он бы не выжил – скорая приехала бы через 10 минут после того, как он истёк бы кровью до смерти. Если не умер бы раньше от внутренних кровотечений и разрывов. К тому же из собравшейся вокруг тела толпы никто не знал телефона скорой помощи для вызова с мобильного.
Он с некоторым удивлением смотрел полузаплывшими глазами на задний бампер, левое колесо и кусочек номера машины, сбившей его. Надо же, такая старая развалюха, неужели в этом городе кто-то ещё ездит на таком. Он вдруг вспомнил, что такие BMW называли “акулами” из-за характерного дизайна передка. «Какая ирония!», – подумал он. И ещё: «Ведь она даже не белая».
А потом он сделал то, что навсегда изменило жизнь девушки, которая стояла ближе всех к его телу и которая начнёт ежедневно употреблять успокаивающие и седативные с сегодняшнего дня и до самой смерти от передозировки снотворным за два года до того, как рак лёгких от курения крепких сигарет стал бы диагностируемым. Он неестественно вытянулся и укусил колесо машины. И, хоть она этого и не знала, отправился в Вальгаалу.
